Реж – 250. Могила французской кавалерии, или Светлая русская голова.

В Режевском историческом музее представлен дореволюционный чугунный медальон либо гвоздь с профилем «князя Смоленского» – Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова, фельдмаршала, первого полного Георгиевского кавалера. Полководческий взгляд обращен в профиль левой стороной лица, и неслучайно. Правой же достались две сквозные раны – по канонам тогдашней медицины – смертельные.

  «Если бы мы сами не были очевидцами, то сочли бы рассказ о ране Кутузова сказкой. – вспоминал Иссидор Массо, главный медик русской армии – Видно, Бог бережёт голову Кутузова на что-нибудь необыкновенное, что осталась целой после двух столь страшных ран». И действительно, многие большие дела ждали полководца, но главное – борьба с «корсиканским чудовищем», с Наполеоном.

В начале XIX века армия без конницы (тяжелой) – это то же, что советские войска без самоходок и танков в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг. Наполеон Бонапарт, император Франции, высоко ценил солдат на лошадях. Во французской «кавалери» ударная роль отводилась кирасирским полкам (облачавшимся в пластины-кирасы). Бонапарт собрал их в железные клинья, бьющие любую брешь в строю противника.

– Будьте же готовы встретить конницу французов, – предостерегал Гогенлоэ, прусский маршал, – ибо она налетает самым бешеным образом, опрокидывает, рубит бегущих – и вот уж смешала вовсе и всадников, и пехоту, и орудия наши.

– Кирасиры волной неслись на пеших австрийцев, прорывались и брали в плен целые роты и батальоны – вспоминал Росс, наполеоновский военный врач. – Каски летели на воздух, падали лошади, люди, но представьте лишь, как лавина из десяти-двенадцати кирасирских полков, прорвав ряды неприятеля, решает исход сражения.

Имена французских викторий – Маренго (1800), Вертинген (1805), Ульм (1805) и Аустерлиц (1805), Йена (1806), Фридланд (1807) и Ваграм (1809) развевались на кавалерийских штандартах. Наполеон почти не знал поражений. Под штыками его гренадер, и палашами кавалерии склонялись, одна за другой, армии европейских держав.

1812 год. Отечественная война в России. Екатеринбургский пехотный полк, из уральцев и сибиряков, прикрывал русские войска до соединения у Смоленска. (Полк воевал в 4-м пехотном корпусе графа Остермана-Толстого.)

 У подмосковного Бородина фельдмаршал Голенищев-Кутузов дал решающее сражение. Он хорошо оценил бородинскую местность: французской коннице негде было развернуться, и Наполеону пришлось бросать ее в лобовой, губительный, штурм русских укреплений.

В Бородинском сражении корпус Остермана-Толстого, выдвинувшись после полудня, приблизился к широкому кургану, посреди поля. (Там была орудийная батарея генерала Раевского; французы же звали ее «Большой редут».) Противник обрушил здесь жесточайший огонь из 120 орудий. Целые взводы падали травой, кошеной страшной картечью, но живые шли как машины. Бело-сине-пунцовое знамя екатеринбуржцев обволакивали клубы порохового дыма.

Еще не смолкли убийственные раскаты, как понеслись в атаку французские кирасиры. Склоны «Большого редута» обратились в шевелящуюся железную гору: блеск оружия, касок и панцирей, залитых солнцем, слился с орудийным огнем; все это было похоже на живой вулкан среди армии. Построившись для боя, русская пехота ждала неприятельскую конницу; в первых рядах остермановского корпуса встали Рыльский и Екатеринбургский полки. Подпустив сверкающий французский таран едва на полсотню шагов, уральцы и сибиряки грянули из ружей.

– Сия храбрая пехота – отмечал Кутузов – выждав на ближайший ружейный выстрел, произвела столь жестокой батальной огонь, что неприятель был опрокинут и с большою потерею отступил в расстройстве. Штыками отражали русские солдаты бешеных нахрапистых коней, отбиваясь и от страшных ударов кирасирских клинков.

 Сброшенная в овраг, французская кавалерия вновь ударила на стойкий корпус, прорвавшись, было, к самому редуту. Неустрашимые «войски наши», взяв на ближний залп, вновь открыли сильнейшую пальбу, опрокинув врага с «большим уроном». Французский генерал Коленкур, лихой рубака-кавалерист, пал мертвым, а его кирасиры смешались и оставили русские укрепления.

Пока 4-й корпус отражал кавалерийские удары, на самой батарее Раевского немногие уж защитники не могли сдержать превосходящей французской пехоты; ворвавшись за брустверы, враг изрубил последних героев (и лишь генерала Лихачева, исколотого штыками, схватили в плен). Тогда французская и саксонская конница вновь навалилась на вконец измотанный, обескровленный корпус Остермана-Толстого.

Однако, здесь неприятель был встречен Кавалергардским и лейб-гвардии Конным полками, возглавившими русских кирасир. В общем, и те, и другие блистали в кирасах, держа в руках тяжелые палаши. Богатыри-кавалергарды в белых мундирах охраняли государя-императора, но славу стяжали свою не на парадной брусчатке у Зимнего дворца.

Рукопашный бой тяжелых латников напомнил битвы средневековых рыцарей. Всадники разили друг друга холодным оружием – среди груд убитых и раненых.

– Полки сии, имея против себя несоразмерность сил неприятельской кавалерии, с необыкновенным мужеством остановили …ее и, быв подкреплены, атаковали тотчас неприятельскую кавалерию и, опрокинув совершенно, гнали до самой пехоты.

Такими сдержанными, по-военному, словами о рыцарях Бородина – кавалергардах и конногвардейцах – фельдмаршал Кутузов завершал свою реляцию.

– Мы не стремимся быть первыми, но не допустим никого быть лучше нас, – говорили о себе кавалергарды, имея в виду бесстрашие и ратную доблесть.

 В кровавой толчее Бородина едва не половина всей превосходной конницы Наполеона – и лучшая – оказалась истребленной русской картечью, пулями и штыками-молодцами русской пехоты, клинками русской конной гвардии. Здесь «Великая армия» завоевателя понесла не только великие, но главным образом – невосполнимые жертвы.

У Шевардина поднимается серый обелиск «Aux morts de la Grande armee» («Павшим «Великой армии»») Отсюда Наполеон бросал своих прославленных «железных людей» в жестокую битву. Простерты крылья бронзовой птицы, обращенной к Бородину, русским позициям, кургану с остатками грозного «Большого редута». Там она – могила французской «кавалери».

В Режевском историческом музее хранятся и пушечное ядро времен Наполеоновских войн, и копию чертежа, начала XIX века, для отливки этих ядер. Мастеровые Верх-Исетского, Невьянского, Режевского и других уральских заводов вооружали Русскую армию.   

Пестов Денис, Режевской исторический музей